Когда больница под ударом: как поддержать пациентов и медиков

Психотерапевт Ксения Тейлор объясняет, как атака на больницу влияет на пациентов и медиков и какая поддержка нужна после эвакуации.

Ксения Тейлор
Ксения Тейлор

психотерапевт, писательница в жанре нон-фикшн, член Украинской Ассоциации психотерапевтов и Европейской Ассоциации психотерапии.

Дата публикации
18 ноября 2026 10:17
Атака на больницу — как поддержать пациентов и медиков
Эвакуация пациентов из больницы после атаки.

В ночь на 13 ноября в результате российской атаки было повреждено медицинское учреждение в Шевченковском районе Киева. В здании вспыхнул пожар, частично разрушен второй этаж. По сообщению Министерства здравоохранения, пострадали трое пациентов, которым оказали помощь на месте. Медицинские работники не пострадали. Пациентов из поврежденных отделений перевели в другие отделения больницы. По данным ГСЧС, персонал эвакуировал 30 человек, еще семерых спасли спасатели.

Мы уже не впервые видим, как война разрушает привычные представления о безопасных местах. Под ударом оказываются жилые дома, школы, вокзалы, объекты инфраструктуры. Но когда опасность приходит в медицинское учреждение, это имеет особое значение. Ведь больница — место, куда человек приходит не только за медицинской помощью. Он приходит туда в состоянии уязвимости и доверяет другим то, что не всегда может контролировать самостоятельно: собственное здоровье, лечение, иногда и жизнь.

Когда исчезает чувство безопасности

Для пациента больница — это пространство, в котором он имеет право не быть сильным, не обязан самостоятельно решать все проблемы и может рассчитывать на помощь. Он доверяет медикам, следует назначениям, привыкает к определенному распорядку и постепенно сосредоточивается на лечении. Даже если болезнь или травма вызывают страх, само присутствие специалистов и понятная последовательность действий могут давать ощущение опоры.

Внезапная атака разрушает эту предсказуемость. Человек, который еще минуту назад думал о результатах обследований, боли или следующей процедуре, вынужден реагировать на совсем другую угрозу. А если он находится в больнице после операции, имеет ограниченную подвижность или нуждается в постоянном медицинском уходе, его зависимость от помощи других становится особенно ощутимой.

В таких обстоятельствах люди могут реагировать по-разному. Кто-то плачет, кто-то пытается немедленно выяснить, что происходит, кто-то молчит или словно замирает. Могут возникать растерянность, сильный страх, трудности с принятием решений. Это возможные реакции нервной системы на экстремальную ситуацию, а не признак слабости или автоматическое основание говорить о психическом расстройстве.

Важно понимать: человек в этот момент переживает не только угрозу физической безопасности. Он может утратить ощущение контроля над собственным телом, лечением и ближайшим будущим. И именно поэтому ему нужны не только эвакуация и медицинская помощь, но и понятная информация о том, что происходит дальше.

Эвакуация — еще не завершение спасения

Есть одно обстоятельство, о котором стоит говорить отдельно. Для пациента спасение не заканчивается тогда, когда его вывели из опасного здания. Оно продолжается, когда человек понимает, где теперь будет получать помощь, сохранена ли информация о его лечении, кто будет отвечать за дальнейшие назначения и что ему делать следующим шагом.

В своей профессиональной работе я не раз убеждалась, насколько важными для человека, пережившего травматические обстоятельства, становятся простые и конкретные ответы. Не всегда нужны долгие объяснения или слова утешения. Иногда достаточно знать, кто сейчас позаботится о лечении, к кому обратиться, если станет хуже, и что будет происходить в ближайшие часы.

Когда окружающий мир становится непредсказуемым, ясная информация помогает вернуть хотя бы часть ощущения контроля. Это не мелочь и не формальность. Объяснить человеку, куда его переводят, что будет с его медицинскими документами, когда он сможет увидеть родных, — значит отнестись к нему не просто как к пациенту, которого нужно переместить из опасного места, а как к человеку, который имеет право понимать, что происходит с его жизнью.

Именно поэтому непрерывность лечения, доступность медицинской информации и уважительное общение имеют не только организационное, но и психологическое значение.

Медики тоже переживают опасность

Отдельного внимания заслуживают медицинские работники. Во время атаки они не перестают быть людьми, которые могут бояться, растеряться, тревожиться за собственную жизнь и близких. При этом на них лежит ответственность за пациентов, в том числе за тех, кто не может самостоятельно покинуть помещение или нуждается в неотложной помощи.

Профессиональная подготовка помогает действовать в критических обстоятельствах, но не делает человека неуязвимым к пережитому. Иногда во время самой опасности медик сосредоточен на конкретных действиях: помочь пациенту, организовать перемещение, проверить, все ли эвакуированы. А уже после того, как самая острая ситуация проходит, может прийти осознание собственного страха и напряжения.

Поэтому не стоит ожидать, что после завершения эвакуации все автоматически вернутся к привычному рабочему ритму. Медикам также нужны время на восстановление, поддержка коллег, возможность обсудить пережитое и, при необходимости, профессиональная психологическая помощь. То, что человек справился с чрезвычайной ситуацией, вовсе не означает, что он не нуждается в поддержке.

Как поддержать человека после пережитой опасности

После таких событий близкие, друзья, коллеги часто не знают, что сказать. Иногда, желая успокоить, мы прибегаем к фразам, которые на самом деле обесценивают переживания: «Главное, что остались живы», «Могло быть намного хуже», «Теперь все позади».

Но человек не всегда готов услышать, что все позади. Для него пережитое еще может продолжаться внутри — в воспоминаниях, тревоге, нарушенном сне, реакции на громкие звуки. Лучше не объяснять ему, что он должен чувствовать, а дать понять, что его переживания имеют право быть.

Можно сказать просто: «Я рядом. Что тебе сейчас нужно?» Или: «Тебе не обязательно сейчас все рассказывать. Я могу просто побыть с тобой». Если человек растерян, уместно предложить конкретную помощь: «Давай вместе позвоним родным», «Я помогу выяснить, куда тебя перевели», «Хочешь, я принесу тебе воды?»

Важно не навязывать разговор, не требовать немедленно успокоиться и не оставлять человека одного с практическими проблемами, которые можно решить вместе. Иногда лучшая поддержка — не правильные слова, а спокойное присутствие, внимание к потребностям и помощь с ближайшим конкретным шагом.

После пережитой угрозы некоторое время могут сохраняться тревога, повышенная настороженность, трудности со сном, повторные воспоминания о событии. Сами по себе такие реакции не означают, что у человека обязательно возникнет длительное психологическое расстройство. Но если они не ослабевают, усиливаются, мешают спать, общаться, выполнять повседневные дела или вернуться к привычной жизни, стоит обратиться к психологу или психотерапевту. При остром ухудшении физического или психического состояния необходима неотложная помощь.

Безопасность — это также отношение к человеку

Война заставляет нас снова и снова переосмысливать понятие безопасности. Мы знаем, насколько важны укрытия, эвакуационные маршруты, защищенные помещения, подготовленные медицинские команды. Но есть еще одно измерение, которое нельзя оставлять без внимания: есть ли у человека информация, понимает ли он, что с ним происходит, может ли задать вопрос, чувствует ли уважение к своему достоинству и потребностям.

Особенно это важно там, где человек физически зависит от помощи других. В больнице он имеет право не только на лечение и спасение, но и на объяснение, внимание и человечное отношение.

Мы не всегда можем устранить опасность, но можем сделать все возможное, чтобы человек не оставался один на один со своим страхом, неопределенностью и потребностью в помощи.

Киев эвакуация медики обстрелы психологическая помощь стресс війна больница пациент ментальное здоровье

Інші колонки з розділу

Які кроки необхідно зробити для впровадження розподіленої генерації і чому ці рішення важливі в довгостроковій перспективі?

Александра Васильченко

Клинический онколог. Завотделение онкологии в клинике CitiDoctor

Які кроки необхідно зробити для впровадження розподіленої генерації і чому ці рішення важливі в довгостроковій перспективі?

Ольга Василенко

докторка-кардиологиня, кандидат медицинских наук, опыт в профилактике и лечении сердечно-сосудистых заболеваний.

Які кроки необхідно зробити для впровадження розподіленої генерації і чому ці рішення важливі в довгостроковій перспективі?

Вера Ониськова

врач-педиатр, «Врачебная династия» и амбулатория «Я ВАШ ВРАЧ»

Більше колонок

Інші новини з розділу

Больше новостей

Стать автором